На фоне сокращения рынка щебня и роста издержек запуск новых карьеров выглядит рискованным решением. Тем не менее именно в 2026 году ГДК «Рюрики» выходит на финишную прямую подготовки к запуску Рюриковского месторождения в Тульской области — одного из крупнейших по запасам строительного известняка в Центральном федеральном округе. Дробильно-сортировочный комплекс планируется запустить в ближайшее время, а в перспективе на площадке появятся производства минерального порошка, керамзита и извести.
О ситуации на рынке, логике инвестиций в кризис, регулировании недропользования и переходе на электронные перевозочные документы поговорили с директором по производству ГДК «Рюрики» Александром Ненадовым.
Как вы оцениваете положение на рынке нерудных материалов в 2026 году?
Год сложный. В 2025 году производство щебня в России уже снизилось примерно на 12%, а в первом полугодии 2026 года падение составило ещё около 18% год к году.
При этом себестоимость продолжает расти: дорожают топливо, запчасти, техника, зарплаты, логистика. По отраслевым оценкам, у ряда производителей рост себестоимости составляет порядка 8–10% в год. Но слабый спрос не позволяет полностью переложить эти затраты в цену.
Само снижение рынка было ожидаемым. Наверное, неожиданным оказался масштаб одновременного давления: падение спроса, дорогие деньги, рост затрат и увеличение сроков оплаты со стороны части покупателей.
Во второй половине лета появились определённые признаки стабилизации, но говорить о полноценном восстановлении рынка пока рано.
Как складывается ситуация на рынке нерудных материалов в Центральном федеральном округе?
В ЦФО падение достаточно серьёзное: по итогам первого полугодия производство щебня снизилось примерно на 20% год к году.
При этом проблема не только в снижении спроса. Себестоимость растёт, техника и запчасти дорожают, а при текущей стоимости кредитов обновлять парк техники и производственное оборудование тяжело. Для карьера это критично: техника работает в тяжёлых условиях и требует постоянного ремонта и обновления.
Мы уже видим, что часть старых предприятий испытывает серьёзные финансовые проблемы: идут банкротства, остановки производства и в целом сокращение объёмов выпуска продукции.
Причём для нас это не просто статистика. Мы видим эти процессы буквально по соседним карьерам. Часто с предприятия, которое сокращает работу или закрывается, сотрудники приходят устраиваться к нам.
Но Центральный федеральный округ очень неоднороден. Главный центр потребления здесь — Москва и Московская область, где большая часть запасов уже истощена при традиционно высоком спросе на щебень. И чем ближе карьер к этому рынку, тем устойчивее его положение.
Щебень — массовый продукт с относительно невысокой стоимостью самой тонны, поэтому логистика составляет значительную часть конечной цены. Карьер в 100–150 километрах от Москвы находится в совершенно иной ситуации, чем предприятие, которому нужно везти продукцию 300–500 километров.
У нас в этом плане хорошее положение: около 150 километров до МКАД. Поэтому падение рынка мы, конечно, тоже ощущаем, но близость к крупнейшему рынку потребления даёт нам серьёзное преимущество.
На мой взгляд, в ближайшие годы расстояние до потребителя будет одним из основных факторов конкурентоспособности карьера.
Сейчас много говорят о том, что добыча нерудных материалов смещается ближе к центрам потребления. Насколько, на ваш взгляд, эта тенденция определяющая для отрасли — и что на самом деле стоит за запуском новых производств в текущих условиях?
Такая тенденция действительно есть. Я бы только сказал, что перемещается не сама добыча, а инвестиции. Месторождение ведь невозможно перенести — инвестор выбирает, какое из месторождений имеет смысл развивать.
Сегодня недостаточно просто иметь большие запасы горной породы. Нужно понимать качество сырья, глубину его залегания, объём вскрыши, себестоимость добычи и, самое главное, сколько тонна продукции в итоге будет стоить уже на объекте покупателя.
Наш проект — хороший пример того, насколько долгий путь проходит месторождение до реального производства. Лицензия на Рюриковское месторождение выдана в 2008 году. Проект производства щебня прежними собственниками заявлялся как инвестиционный ещё несколько лет назад. Но реальные масштабные вскрышные работы начались уже при нас в 2025 году.
То есть между получением лицензии и появлением на рынке реального объёма щебня обычно проходят годы.
Есть ещё один фактор, о котором говорят значительно реже, — регулирование. Недропользование — очень сложная с точки зрения законодательства отрасль. Недостаточно получить лицензию: необходимо строго выполнять её условия, соблюдать требования в области экологии, промышленной безопасности, земельного законодательства и целого ряда других направлений.
Причём требования продолжают меняться. Например, с марта 2026 года серьёзно ужесточились правила перевода сельхозземель для добычи общераспространённых полезных ископаемых. По сути, возможность переводить сельхозугодья в другую категорию для разработки таких месторождений сейчас крайне ограничена, а с 2027 года соответствующий запрет уже прямо закреплён в законодательстве.
Для отрасли это очень существенное изменение. У нас, например, часть запасов в границах лицензии находится под землями сельскохозяйственного назначения. Сегодня мы не можем просто перевести эти участки в земли промышленности и начать там добычу. То есть запасы формально существуют и стоят на балансе, но возможность реально вовлечь их в разработку оказывается ограничена — статистика, к сожалению, этот нюанс не отражает.
И это только один пример. Законодательство в целом достаточно запутанное, а на практике у бизнеса и органов власти периодически возникают разные трактовки отдельных норм. На согласование таких вопросов могут уходить месяцы. Для любого инвестиционного проекта это дополнительные сроки, затраты и риски.
Поэтому наличие больших запасов само по себе ещё совершенно не означает, что через год или два появится новый работающий карьер. На мой взгляд, в нынешней ситуации будут развиваться прежде всего те месторождения, где одновременно есть качественные запасы, приемлемые условия залегания, понятная экономика, выгодная логистика и возможность реально пройти весь сложный путь от лицензии до стабильного промышленного производства.
Таких проектов на самом деле единицы.
С 1 сентября стартовал обязательный переход на электронные перевозочные документы. Как, по вашим наблюдениям, отрасль переживает этот переход — кто оказался готов, а кто нет?
В целом мы оцениваем эту инициативу положительно. Электронный документооборот (ЭДО) — часть нормального развития отрасли, но переход оказался болезненным для части рынка.
По нашим наблюдениям, особенно сложно пришлось небольшим перевозчикам и предприятиям со слабой ИТ-инфраструктурой, а она в нашей отрасли мало у кого развита. Были случаи, когда соседние карьеры временно ограничивали отгрузки из-за ЭДО. Мы сами сейчас не можем получить часть плит для строительства завода — поставщик остановил отгрузку на время настройки новой системы.
Главный фактор — уровень автоматизации предприятия. Те, кто уже работал с ЭДО, 1С, электронными подписями, те, у кого была нормальная ИТ-поддержка, прошли переход значительно спокойнее. А тем, кто до последнего работал в основном на бумаге, пришлось перестраивать процессы в срочном порядке.
У нас достаточно зрелая ИТ-инфраструктура, я бы сказал, что в некоторых аспектах — передовая. Практически весь основной документооборот уже электронный. Поэтому, повторюсь, саму реформу считаем правильной. Просто для части рынка она стала принудительной цифровизацией, которую многие слишком долго откладывали.
Как складывается 2026 год для ГДК «Рюрики»?
Для нас 2026 год — прежде всего год запуска производства.
Мы провели большой объём вскрышных работ, вышли на полезное ископаемое и сейчас завершаем запуск дробильно-сортировочного комплекса мощностью до 2 млн тонн щебня в год. В середине осени планируем начать отгрузки щебня.
В проект уже инвестировано около 1,25 млрд рублей.
Дальше планируем развивать глубокую переработку сырья — производство минерального порошка, керамзита и извести. В течение следующих пяти лет намерены инвестировать ещё не менее 3,2 млрд рублей.
Для нас важно максимально полно использовать сырьё месторождения и выпускать несколько видов продукции.
Если говорить непосредственно про щебень, наша задача сейчас не просто произвести большой объём, а выпускать качественный и востребованный рынком продукт.
Поэтому мы исходим из спроса — общаемся с потребителями, выстраиваем производство под их требования. У нас уже более 30 заявок на опытные партии щебня и каждую неделю приходят новые.
Какие у вас ожидания от второй половины 2026 и начала 2027 года?
Резкого роста рынка мы пока не ожидаем.
Ключевая ставка остаётся высокой, строительная отрасль работает в условиях дорогого финансирования, поэтому конец 2026 года и начало 2027-го, скорее всего, останутся достаточно сложными и конкурентными для производителей.
При этом сохраняется большой дорожный спрос. Общая потребность дорожной отрасли в щебне до 2030 года оценивается более чем в 220 млн тонн.
Поэтому мы смотрим не на несколько ближайших месяцев, а на более длинный горизонт.
Сейчас слабый рынок заставляет производителей сокращать затраты и инвестиции. Часть старых мощностей постепенно уходит с рынка.
При этом новый карьер невозможно создать за несколько месяцев в тот момент, когда спрос уже восстановился. От получения лицензии и подготовки проекта до вскрыши, монтажа оборудования и стабильного выпуска продукции проходят годы.
Поэтому наша задача сейчас достаточно практична: вывести производство на стабильную работу, обеспечить качество продукции, наладить логистику и сформировать постоянную клиентскую базу.
К следующему циклу роста рынка мы хотим подойти уже с готовой производственной мощностью.
10.09.2026
